Финал, что удивительно, вышел мрачный, с холодной отстраненностью Хемингуэя. Уверен, Василиса этого не закладывала, но текст сам по себе удивительная штука, иногда он начинает жить собственной жизнью, вбирая некие смыслы, не предусмотренные автором. В финале рассказа мне почему-то представляется 37-й год. «За ними пришли, и они уехали». Молча. Точка. Или 1933-й, Германия. И впереди костры, которым без разницы, книга ты или газета. И сколько тебе лет…
В общем, жестко.
– Вот смотри, дочь-то тебя обошла! Она вон как пишет.
И все равно я считаю, что я в шестом классе писал не хуже Василисы. А может, и лучше. Потому что у меня были динозавры, дыра во времени и гиперболоиды из консервных банок. И море оптимизма. Мой гениальный фантастический роман, заброшенный на первой главе.
160. Вылитая
Едем из Дворца пионеров. Уже темно, дети устали. Злата отработала на танцах два занятия, Василиса с хора только что вышла – итого три часа вокала. Я в таком режиме только есть могу.
Я за рулем. Проезжаем Воробьевы горы. Огни фонарей, справа, за темной гладью реки, проплывает подсвеченный стадион «Лужники». Притормаживаю на светофоре. Стоим, залитые красным светом.
Василиса рассказывает о том, что было на хоре. Как обычно, в лицах и красках. Там много смешного, но много и жизненного. Вот, например, одного мальчика прозвали Лордом, потому что он чопорный. Василиса показывает его аристократические манеры – жена смеется. А другую девочку никак не прозвали, но она наглая. И Василису это одновременно бесит и восхищает.
– Почему так? – спрашивает Василиса.
– Такая вот она. У всех свои таланты. Мы не умеем так договариваться, – говорит жена с сожалением. – Не дано нам. Зато у тебя другие таланты.
Василиса обреченно кивает. Это точно.
– Почему это? – говорю я. – Мой отец был гений переговоров. Злата в дедушку пошла. Она даже внешне похожа на него, помните?
– Злата у нас торгаш! – это Василиса.
– Не торгаш. – Я морщусь. Писателя всяк норовит обидеть – неточным словом и маленьким гонораром. – Это совсем другое. Злата переговорщик. Как деда Слава.
Отец гордился тем, что даже в смутные темные 90-е не ходил под «крышей» и никому не платил. «А как тебе удалось?» – спрашивал я. «Я всех знал, и меня все знали, – говорил отец. – Все просто». Не уверен, что это было так легко, как прозвучало…
– Да! Она всегда договаривается в свою пользу! – говорит Василиса с искренним возмущением. Она больше всех страдает от деловых навыков сестры.
Мне смешно.
– А смысл договариваться в чужую? – говорю.
– Логично.
Вообще, я замечаю в последнее время, что Василиса переняла мое «логично». Только она использует его в качестве сарказма.
– Василиса!
Жена:
– Да, да. Злата, – обращается она к девице, задумчиво глядящей в окно. – Ты ведь похожа на дедушку Славу?
– Нет! – отрезает Злата.
Неожиданно.
Загорается зеленый. Я трогаюсь, через некоторое время включаю поворотник и плавно ухожу в левый поворот.
– Но ты же похожа, Злата, – уговаривает жена. – Помнишь ту фотографию, где дедушка маленький на деревянной лошадке?
– Нет! – девица непреклонна. – Ни за что!
– Злата?
– Э! Отстаньте от меня! Я устала!
